Лев Николаевич Толстой. Путь к Богу

Лев Николаевич Толстой. Путь к Богу

 

«С Богом у него очень неопределённые отношения,
но иногда они напоминают мне отношения
«двух медведей в одной берлоге».»
М. Горький

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Евангелие от Иоанна, I, 1.

Любовь к Богу и любовь к ближнему – основа христианской жизни и главное её содержание. «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего как самого себя (Мф. 22, 37-39)». Так изъясняется общая суть заповедей в Новом Завете самим Иисусом Христом. «Самый удивительный феномен Иисуса Христа заключается в той огромной любви, которую Он вызывал у людей не только при жизни, но и после смерти.

Он знал, что любовь – это утраченная тайна мироздания, которую всегда пытались найти мудрецы. Именно Христу мы обязаны появлением в искусстве таких непохожих творцов и творений, как, например, «Отверженные» Гюго; «Цветы зла» Бодлера; русские романы с звучащей в них нотой сострадания; витражи, гобелены и другие работы Бёрн-Джонса и Морриса; стихотворения Верлена. Я могу назвать двух человек, которые прожили, на мой взгляд, самую совершенную жизнь: это Верлен и князь Кропоткин, проведшие в тюрьме долгие годы, причём первый из них – единственный христианский поэт после Данте, а второй обладал душой, вместившей в себя прекрасный и чистый образ Христа, словно пришедшего к нам из России. Душа человека – вот что всегда интересует Христа и чего Он ищет в человеке. Он называет её «Царствием Божиим» — и находит её в каждом из нас», — писал в своей «Исповеди» великий английский писатель Оскар Уайльд.

Русский народ – народ глубоко верующий. Сострадание к ближнему – одна из его главных черт. Церковь стала главным учителем Нового Завета, посланного миру Иисусом Христом. Роль церкви в становлении Российского государства очень велика, но не каждый человек был согласен с новой религией. Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой  поставил под сомнение правильность учения церкви.

Лев Николаевич Толстой, пожалуй, самая масштабная фигура во всей русской литературе. Родился великий русский писатель 28 августа 1828 года. 29 числа его крестили по православному обычаю. Жизнь Льва Николаевича была велика, была наполнена разнообразными событиями.

10 сентября  1839 года Лёвушка присутствовал на закладке Николаем I первого камня в основание храма Христа Спасителя. После этого проходил военный парад, который воодушевил мальчика. Ему захотелось тоже маршировать под музыку и умереть за Отчизну. Его бесконечная преданность монархии должна была бы сочетаться с такой же привязанностью к церкви, но воспитанный на православных традициях Лёвушка не был в своей вере непоколебим. Он уважал старших и из уважения к ним верил в то, что они говорили о Боге, но в глубине души был склонен признать и обратное. Он не был удивлён, когда один из его одноклассников поведал, что Бога нет и что всё, что им рассказывают – выдумки и ложь. Бывали моменты, когда в приступе ярости, Лёвушка требовал, чтобы Бог подтвердил своё существование чудом, и, не получив удовлетворительного ответа, провозглашал себя атеистом. Посещение церкви для него было традицией, но он не относился к этому всерьёз.

В январе 1847 года Лев Николаевич начинает вести дневник, куда записывает свои поступки и намерения. Он считал, что если сможет как можно лучше определить, что же такое совершенство, то у него будет больше шансов приблизиться к Богу – такому непостижимому.

Он читает много книг. Огромное впечатление осталось от прочтения Евангелия от Матфея и Нагорной проповеди.

Весной 1851 года Толстой едет на Кавказ. 13 июня 1851 года он проигрывает знакомому офицеру Кноррингу 650 рублей. Денег у Толстого не было, Кнорринг согласился на вексель со сроком платежа в январе 1852 года. Время шло. Финансовое положение Толстого было стесненным.  Наступил срок выплаты долга, но не было никакой возможности выполнить обещание. В последней надежде он взывает о помощи к Богу. Чудо произошло. В то время, когда Толстой в одиночестве засыпал, его кунак Садо играл с офицерами в Старом Юрте и отыграл у Кнорринга вексель. Когда Лев Николаевич узнал об этом, он не знал, кого благодарить – Бога или Садо. Толстой писал: «Разве не изумительно, что на следующий же день моё желание было исполнено, то есть удивительна милость Божия к тому, кто её так мало заслуживает, как я».

29 июня 1852 года он записывает в дневнике: «Тот человек, которого цель есть собственное счастье, дурён; тот, которого цель есть мнение других, слаб; тот, которого цель есть счастье других, добродетелен; тот, которого цель – Бог, велик».

13 июля 1852 года он запишет: «Я видел, что тело умирает; поэтому предполагаю, что и моё умрёт; но ничего не доказывает мне, что душа умирает, поэтому говорю, что она бессмертна – по моим понятиям».

Через некоторое время у Льва Николаевича появится «великая громадная мысль». Мысль эта – основание новой религии, которая будет соответствовать развитию человечества, религии Христа, очищенной от церковной веры и таинственности, религии практической, которая не обещает будущее блаженство, но даёт блаженство на земле. Он считал, что привести его мысль в исполнение могут только поколения, сознательно стремящиеся к этой цели. Одно поколение будет завещать эту мысль следующему, и когда-нибудь фанатизм или разум приведёт её в исполнение. Свои мысли Лев Николаевич сформулировал несколькими фразами, наспех набросанными в блокноте: отказ подчиняться церковным догматам, возвращение к Христианству, вдохновляемому Евангелием, одновременный поиск материального благополучия и нравственного совершенства.

В дневнике появляется запись: «Боже, благодарю Тебя за Твоё постоянное покровительство мне. Как верно ведёшь ты меня к добру! И каким бы я был ничтожным созданием, ежели бы Ты оставил меня! Не остави меня, Боже, напутствуй меня, и не для удовлетворения мох ничтожных стремлений, а для достижения вечной и великой, неведомой, не осознаваемой мною цели бытия». Неожиданно для себя самого ночью Толстой бросился на колени: «Я молился Богу в комнате перед греческой иконой Богоматери. Лампадка горела. Я вышел на балкон, ночь тёмная, звёздная. Звёзды, туманные звёзды, яркие кучки звёзд, блеск, мрак. Вот Он. Ниц перед ним и молчи». Такая набожность случалась с Толстым часто, но он не стремился анализировать свои чувства перед лицом божественной тайны. Лев Николаевич задумывается о том, что официальная церковь, пытаясь объяснить эту загадку, лишает Бога его величия и силы. Можно ли принять Бога как некого «управляющего», готового в любой момент прислушаться к просьбам, поступающим снизу?  1 февраля 1860 года он запишет в своём дневнике: «Что такое Бог, представляемый себе так ясно, что можно просить Его, сообщаться с ним? Ежели я и представляю себе такого, то он теряет для меня всякое величие. Бог – закон и сила. А раз  Бога нельзя постичь умом, надо попробовать понять сердцем. К нему не придёшь дорогой рассуждений, но только чувствами. И лучший способ приблизиться к Всевышнему – слиться с природой». Толстой чувствует, что через своё соединение с природой приближается к Богу. Он считал, что сколько людей, столько дорог к Богу, и у каждого своя, неведомая, которую выбрать можно только сердцем.

Толстого одолевали внутренние противоречия.  Два человека – грешник и святой – уживаются в «одной шкуре» писателя. Он, будучи язычником, каждой клеточкой своего тела мечтал быть христианином по образу мыслей. Искатель наслаждений стремился стать апостолом, «грубое животное» жаждало чистоты. Свои чувства Толстой попытался выразить в рассказе «Три смерти». Светская дама оказалась в рассказе «жалка» и «гадка», потому что, веря в жизнь после смерти, всё-таки смерти боится, и в момент, когда христианская религия должна была бы её поддержать, она не получает никакого утешения. Простой мужик, напротив, умирает спокойно, может быть, именно потому, что в глазах Церкви вовсе не христианин. Его религия – природа, и ему кажется естественным вернуться в землю, на которой он жил. И наконец, третья смерть – дерева. Оно угасает достойно, спокойно, красиво. Красиво – потому что не лжёт, не ломается, не боится, не жалеет.

Роман-эпопея «Война и мир» – самое масштабное произведение Льва Николаевича Толстого. В нем отражается целая эпоха русской истории, нравы, обычаи, судьбы людей. Роман повествует о двух войнах: 1805 и 1812 годов. Если в 1805 году русские войска потерпели поражение, то в 1812 году русский народ, полный патриотизма сражался за свою Родину до победного конца. В романе очень много персонажей и действующих лиц. Все они, кроме двух, имеют реальных прототипов. Андрей Болконский и Пьер Безухов были наделены чертами самого Льва Николаевича. Андрею он подарил свою жажду жизни, патриотизм и силу, Пьеру – свой идеал мира и милосердия, наивность, неловкость, сомнения. Когда они встречаются в Богучарове, кажется, что это странички из дневника, где Толстой спорит сам с собой. У князя Андрея скептический ум, он не доверяет сердцу, иронизирует, чтобы скрыть свои чувства. В войне он видит способ проверить себя на деле, но жажда славы меркнет перед синим небом, которое он не замечал и не видел его красоты. После смерти жены князь Андрей увлекается улучшением жизни крестьян. В 1812 году вновь вспыхнувший в нём  патриотизм отвлечёт его от разочарования, принесённого предательством Наташи и Курагина. Но моральное возрождение произойдёт только тогда, когда он будет смертельно ранен в сражении под Бородино. «…Граната, как волчок, дымясь, вертелась между князем Андреем и лежащим адъютантом, на краю пашни и луга, подле куста полыни. «Неужели это смерть? – думал князь Андрей, совершенно новым, завистливым взглядом глядя на траву, на полынь и на струйку дыма, вьющуюся от вертящегося чёрного мячика. – я не могу, я не хочу умереть, я люблю жизнь, люблю эту траву, землю, воздух»…».

В перевязочном пункте, на соседнем столе ампутировали ногу Анатолю Курагину. «…Князь Андрей вспомнил всё, и восторженная жалость и любовь наполнили его счастливое сердце. Князь Андрей не мог удерживаться более и заплакал нежными, любовными слезами над людьми, над собой и над их и своими заблуждениями. «Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам – да, та любовь, которую проповедовал Бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что ещё оставалось мне, ежели бы я был жив. Но теперь уже поздно. Я знаю это!»…». «Любовь есть Бог, и умереть, значит мне, частице любви, вернуться к общему и вечному источнику».

Пьер, огромный, плохо видящий, неловкий, во всё бросается сломя голову – в кутёж и дуэль, масонство и патриотизм, любовь и женитьбу на Наташе. Он чувствует, что надо любить и верить, но не знает точно, во что. Но всё-таки именно он обретает своё земное счастье. Откровение не приходит к нему разом, даже на поле боя. Он ведёт долгие беседы с Платоном Каратаевым, и в часы сомнений, чтобы примириться с миром, он будет всегда вспоминать о нём. Пожалуй, всю эпопею связывает мысль Толстого, которая не раз появляется в романе: «Есть Бог, тот Бог, без воли которого не спадёт волос с головы человека».

Толстой полагал, что человек приходит в мир, чтобы попытаться возвысить свою душу подчинением моральным законам, исповедуя великую религию и проповедуя добро.

Второе масштабное произведение Льва Николаевича – «Анна Каренина». Отношение автора к героине романа всё время менялось. Сначала он порицает её с точки зрения морали, видит в ней воплощение разврата. Однако грешница интересовала Толстого всё больше и больше – волновала, вызывала нежность. Автор начинает испытывать всё большую антипатию к персонажам, окружающим эту заблудшую душу: в начале романа Анна – палач, Вронский и Каренин жертвы, затем они меняются ролями, и оказывается, что эти мужчины не достойны Анны. Толстой отнимает у них положительные качества, которыми сам же их и наделил, возвышая и извиняя героиню. Но всё же Толстой отказывается выкраивать своих персонажей по одной  мерке. Перед больной женой Каренин вдруг становится человечным, он не возражает против присутствия в своём доме Вронского. Он у постели жены в первый раз отдался чувству умилённого сострадания, которое в нем вызывали страдания других людей и которого он прежде стыдился, как вредной слабости; и жалость к ней, и раскаяние в том, что он желал её смерти, и, главное, сама радость прощения сделали то, что он вдруг почувствовал не только утоление своих страданий, но и душевное спокойствие, которое никогда раньше не испытывал. Анна, ожидая, что в любой момент Вронский бросит её, любыми средствами пытается разбить его равнодушие, теряет покой и в конце концов решает, что лучше всего будет, если она уйдёт из жизни. «Зачем эти церкви, этот звон и эта ложь? Только для того, чтобы скрыть, что мы все ненавидим друг друга…». Внутренний её монолог продолжается до последнего момента, пока молодая женщина не бросается под поезд. В романе привлекательны проклятые, а не святые, и Анна настолько выше всех остальных персонажей, что её именем назван роман, а эпиграф «Мне отмщение, и аз воздам» лишь подчёркивает, что причина её несчастий – высшее, божественное решение, не подлежащее обжалованию.

Однажды, когда Лев Николаевич прогуливался по лесу весенним днём, он с удивлением заметил, что грустен, когда отрицает Бога с высот науки, и весел, принимая его как дитя. Бог есть жизнь. Толстой всей душой отдаётся вере. Он встаёт раньше, чтобы пойти на воскресную службу, постится по средам и пятницам. Он простирается ниц перед иконами, выполняет все религиозные обряды. Так продолжалось два года.

22 мая 1878 года он записывает в дневнике: «Был у обедни в воскресение. Подо всё в службе я могу подвести объяснение, меня удовлетворяющее, но многая лета и одоление на врагов есть кощунство. Христианин должен молится за врагов, а не против их». Это стало первой трещиной между писателем и церковью. Затем и другие части богослужения показались ему противоречащими здравому смыслу и даже самому слову Христа. И он, который ещё недавно не допускал никакого обсуждения церковных догматов, стал один за другим критиковать их, но не как скептик, а как первый христианин, чувствующий близость Всевышнего. Он восхищается моральными законами, но не верит в Воскресение Христа, поскольку не может представить себе реальность этого события. Он восстаёт против прочих чудес: Вознесения, Благовещения, Покрова Пресвятой Богородицы. Толстой считал, что всё это было вызвано избытком воображения, недостойного проповеди христианства. «Подкреплять учение Христа чудесами, — отмечал Лев Николаевич в записных книжках, — тоже, что держать на солнце зажженной свечу, чтобы лучше видеть. Ещё более абсурдным и болезненным он считал таинство крещения и причастия. Он не понимал, почему православная Церковь, которая должна была бы служить объединению людей, считает еретиками католиков и протестантов, которые любят того же Бога? Почему, проповедуя милосердие и прощение, молится за победу русских войск над турками? Почему, любя бедных и обделённых, сама сверкает золотом, драгоценными камнями и покровами? Однажды в среду, постный день, когда семья собралась за ужином, Толстой отодвинул тарелку с овсяной кашей и, показав на блюдо с котлетами из рубленого мяса, приготовленными для двух воспитателей, нахмурив брови, попросил передать ему. Никто не осмелился вмешаться. При всеобщем молчании Толстой с вызовом стал есть котлеты. Война с церковными догматами была развязана. Лев Николаевич не удовлетворился тем, что отвернулся от церкви, ему хотелось протестовать – словом, пером, за два потерянных года, когда он в неё верил.

Кто такой Христос? Бог или человек? – Он то, что Он говорит. Он говорит, что Он сын Божий. Он говорит, что Он сын человеческий. Он говорит: Я то, что говорю вам. Я путь и истина. Не довольствуясь проповедью своей новой веры, Толстой решает сделать её достоянием России и мира, рассказав о ней в серии книг: сначала «Исповедь», потом «Критика догматического богословия», «Соединение и перевод четырёх Евангелий» и, наконец, «В чём моя вера». В этих трудах он пытается найти истоки своей муки и выход своим размышлениям. Его заботит одно – как сорвать с Бога маски, надетые на него за многие века разными религиями.

В «Критике догматического богословия»   он обрушивается на учение православной церкви, отрицая всё, что выходит за рамки здравого смысла, и прежде всего догмат о Троице: «Положим, утверждалось бы, что Бог живёт на Олимпе, что Бог золотой, что Бога нет, что Богов четырнадцать, что Бог имеет детей или сына. Всё это странные, дикие утверждения, но с каждым из них связывается понятие: с тем же, что Бог один и три, никакого понятия не может быть связано.  И поэтому, какой бы авторитет не утверждал этого, но если бы с неба неперестающий голос взывал ко мне: «Я – один и три», я бы остался в том же положении не неверия (тут верить не во что), а недоумения, что значат эти слова и на каком языке, по каким законам могут они получить какой-нибудь смысл». Ангелы и демоны, Адам и Змий, история сотворения мира, вечное наказание – всё это для Толстого легенды, недостойные веры.

Ещё более удивительным выглядит желание Льва Николаевича дать собственное толкование Евангелия в «Соединении и переводе четырёх Евангелий». Теперь, он полагается на свою интуицию и на своё сердце, основывается на том, что все четыре Евангелия повествуют об одном и том же событии. Толстой соединяет их в один текст, организованный хронологически. Из Евангелий от Матфея, Марка, Луки и Иоанна появляется его собственное – «От Льва». Это Евангелие не что иное, как «правила жизни», которые он излагает в ещё одном своём труде – «В чём моя вера». Основу своей веры Лев Николаевич видит в Нагорной проповеди, открывая заново заповеди не гневаться напрасно, не прелюбодействовать, не преступать клятвы, не противится злу, любить врагов. Он верит в Бога, хочет исповедовать христианство, отрицая при этом божественное происхождение Христа. Для такой позиции, которая противоречит официальной церкви, требовалось немалое мужество. Об издании его религиозных трудов не могло быть и речи, но Толстой не думал об этом, распространяя их среди друзей.

18 февраля 1884 года полиция изъяла весь тираж издания «В чём моя вера». Жена Толстого Софья Андреевна надеялась, что муж не станет больше ничего писать на религиозную тему. Но, ободряемый Чертковым, Толстой уже работал над следующим произведением – «Так что же нам делать?». Первая часть «Так что же нам делать?» посвящена рассказу о кварталах бедноты. Наёмный труд и рабство стали синонимами, а рабство ведёт к испорченности.  Если богатые могут позволить вести себя вполне бесстыдно, то потому, что на их защиту встаёт государство и церковь. Государство создано, чтобы подавлять бедных. Человечество, следующее заповедям Христа, должно отказаться от государства и Церкви, так как Церковь искажает учение Христа, приспосабливая его под нужды государства.

13 апреля 1893 года Лев Николаевич завершил «Царство Божие внутри нас». Хотя книга была запрещена цензурой, копии разошлись по всей России. В ней автор утверждал, что царство Божие достижимо человеком, надо только подавить свою животную природу: «И стоит только каждому человеку начать делать то, чего мы не должны делать, стоит только каждому из нас жить всем тем светом, который есть в нас, для того, чтобы тотчас же наступило то обещанное Царство Божие, к которому влечёт сердце каждого человека». Толстой считал, что Церковь предала простоту Нагорной проповеди и, соединившись с государством, стала главным препятствием к счастью людей на земле. Настоящий христианин должен отказаться ото всех церковных и светских законов, следуя одному правилу: не делать ближнему того, что не хотел бы, чтобы сделали в отношении тебя.

22 февраля 1901 года граф Лев Николаевич Толстой был официально отлучён от церкви. На анафему Толстой ответил так: «Верю я в следующее: верю в Бога, которого понимаю как Дух, как Любовь, как Начало всего. Верю в то, что Он во мне и я в Нем. Верю в то, что воля Бога яснее, понятнее всего выражена в учении человека Христа, Которого понимать Богом и  Которому молиться считаю величайшим кощунством… Верю в то, что смысл жизни каждого человека… только в увеличении в себе любви; что это увеличение любви ведёт отдельного человека в жизни этой ко всё большему и большему благу, даёт после смерти тем большее благо, чем больше будет в человеке любви… Верю, что для преуспеяния в любви есть только одно средство – молитва; не молитва общественная в храмах, прямо запрещённая Христом (Мф IV, 5-13), а молитва, образец которой дан нам Христом, — уединённая, состоящая в восстановлении и укреплении в своём сознании смысла своей жизни и своей зависимости только от воли Бога».

28 августа 1908 года графу Толстому исполнилось восемьдесят лет. Он получил много поздравлений: «Живите долго на дело борьбы с властью тьмы. Профессор Петербургского политехнического института», «Не молчи, Богом вдохновляемый старец, и живи многие века. Крестьянин», «Богоискателю шлёт привет католический ксендз». Толстой был тронут до слёз.

28 октября 1910 года Лев Николаевич уходит из дома.  На станции Астапово он сильно занемог. Ночью ему пришли мысли о Боге.  «Бог есть то неограниченное  Всё, чего человек осознаёт себя ограниченной частью. – Истинно существует только Бог, человек есть проявление Его в веществе, времени и пространстве». 7 ноября граф Толстой умер. Церковь запретила заупокойную службу, потому что Толстой не покаялся перед смертью. К полудню вдруг раздалась «Вечная память». Народ сам отслужил панихиду, как считал нужным, показав тем самым любовь к человеку – пророку, великому русскому писателю, ставшему душой нации на долгие века.

Две тысячи лет назад родился Иисус Христос. Он стал основой православной веры. Своей силой любви Он исцелял больных, воскрешал мёртвых. Показывал ли Он чудеса или это яркий пример того, на что способна вера? Иисус Христос отдал свою жизнь за веру, которую проповедовал. В разном возрасте люди по-разному к ней относятся.  Кто-то свято чтит все церковные законы, а кто-то не видит в ней ничего особенного.  Лев Николаевич верил в Бога – Отца. Догматы церковного христианства он ставил под сомнение.

Личность Толстого как человека очень велика. Фёдор Михайлович Достоевский сказал: «Человек есть существо, ко всему привыкающее, и, я думаю, это самое лучшее его определение». Будучи участником кружка Петрашевского, на одной из «пятниц», когда собирались все участники, Достоевский зачитал отрывок из письма Белинского Гоголю: «Церковь же явилась иерархией, стало быть, поборницей неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми… Большинство же нашего духовенства всегда отличалось только толстыми брюхами, схоластическим педантством да диким невежеством…»

Лев Николаевич Толстой никак не мог привыкнуть к тому, как церковь преподносит веру, к её отработанным ритуалам. Он искал ту веру, которую дал миру Иисус Христос, но не как сын Божий, а как  пророк. Христос не так велик для Толстого, как Создатель – Творец неба и земли. Только Бога он ищет всю свою жизнь, трактует церковные писания по зову сердца, пишет религиозные труды.

В то время авторитет церкви был непоколебим, требовалось немалое мужество для публикации критических религиозных трудов. За критику церкви граф Толстой был предан анафеме, но не показывает ли это несостоятельность догматов церкви, разве церковь не должна любить каждого человека, даже ошибающегося, разве эта анафема не ставит Толстого выше церкви, делая его более сильным?  Цель Толстого – найти Истину. Возможно, он является исполнителем воли Божьей на русской земле. Все слова великого человека подкреплены делом. Огромная сила вдохновения вложена в его бессмертные труды. Толстой — созидатель и просветитель.

Безусловно, граф Лев Николаевич Толстой – пророк своего и будущего времени, а может быть, даже и святой.

(Фотография найдена в интернете)

Эта запись была опубликована в рубрике ЗАПОВЕДИ. Добавить в закладки ссылку.

Комментирование закрыто.