Я ВИДЕЛ ВЕЛИЧИЕ БОГА

В областной больнице в Хмельницком на Украине вернулся к жизни пациент, которого и родственники, и сослуживцы и даже медики считали трупом.

Воскреснув, Борис Пилипчук дал свидетельства, взволновавшие тысячи христиан:

— Я видел величие Бога…

… Старший лейтенант милиции Борис Пилипчук умер от инсульта. Скончался в цветущем возрасте — в 37 лет. Его жена Галина в слезах шла в палату, где лежало тело мужа. Медсестра вела ее под руку. Если бы не эта поддержка, Галя не смогла бы сделать ни шагу. Могильным холодом мозг жгла мысль — там, за окованными железом дверями лежит ее любимый. Солнышко, Боричек, как называла она его. Отец ее детей — Ярослава, Толи и маленькой Олечки. Теперь у них больше нет папы…

Галина остановилась перед дверью. Подумала — еще минута, и она увидит Бориса. И с ужасом осознала, что их разделяет не эта железная дверь. Сама смерть! Рубеж, из-за которого не возвращался никто. Кроме Христа.

Галина застонала:

— Господи! Если бы ты мог вернуть мне мужа!

Тут раздался удар. Галине показалось, что зазвонил колокол. Железные створки с гулом распахнулись. И оттуда, из темной ледяной глубины какой-то неведомой силой вытолкнуло каталку. Тело, что лежало на ней, дернулось. Раз, другой. Потом еще и еще. Каталка встала на дыбы, простынь, полностью укрывавшая тело, слетела. И Галя увидела, что перед ней — Борис.

Он шагнул к ней и протянул руки:

— Я живой…

Медсестра с визгом сползла по стене. У Гали потемнело в глазах и она упала рядом.

Пилипчук мог погибнуть еще в Афганистане в 82-м. Он тогда воевал в разведке. В одном из рейдов Борис наступил на мину. Самую страшную, самую злую из тех, которыми душманы перекрывали горные тропы. Саперы называли такие «Черной вдовой». Миноискатель их не чует. В корпусе ни грамма металла. Только пластмасса, взрывчатка и стеклянная ампула-взрыватель.

Взрывом Бориса подбросило вверх. Ему показалось — выше гор.

Пилипчук очнулся, когда рассеялись клубы дыма и пыли. Он лежал на тропинке, санитар накладывал ему жгут на бедро.

— Совсем оторвало? — спросил Пилипчук.

— Напрочь! — ответил санитар.

Борис приподнялся на локтях чтобы посмотреть на рану. Нога была в крови, но вроде цела. Он обрадовался:

— Так нога на месте, а ты говоришь, что совсем оторвало…

— Так я тебе про подошву, Борька! — засмеялся санитар. — Словно бритвой ее срезало. А что маленькие осколки ногу посекли, не смертельно. Ты, браток, наверное, в рубашке родился…

Пилипчук вернулся в Союз с двумя орденами на груди. И с осколком в ноге. Кусок пластмассы застрял между сухожилиями. Доставать его врачи не решились.

— Место сложное, если побеспокоить, можешь стать инвалидом. — сказал ему хирург в Ташкентском госпитале. — Лучше оставить как есть. Легкая хромота в гражданской жизни не помеха.

Знал бы доктор, что этот злосчастный осколок поставил крест на мечте его пациента. Борис с детства хотел стать кадровым военным. И непременно десантником. После школы пытался поступить в Рязанское училище ВДВ. Но туда не добрал баллов. Поступил в Полтавское военное училище связи. Отучившись курс, заскучал:

— От этих триодов-диодов до десанта как пешком до Китая!

Подал рапорт на отчисление. Попал служить срочную в ВДВ. Те самые войска, о которых мечтал. А там написал еще один рапорт: «Прошу направить в Афганистан».

Ему не отказали. Спортсмен, черный пояс по карате, да еще бывший курсант училища связи. Он воевал храбро. Про Афганистан вспоминать не любит:

— Там я выполнял приказы. Разные. Какие и как — не хочу говорить. Разведка всегда святая…

Старшину Пилипчука уволили в запас. Он вернулся в Донецкую область, пошел работать на шахту.

Вскоре Пилипчука вызвали в милицию. Начальник протянул лист бумаги и ручку:

— Пиши заявление!

Шахтер удивился:

— Я ж вроде ничего плохого не натворил…

Милиционер рассмеялся:

— Вот именно! Честный, порядочный, к тому же спортсмен и ветеран Афганистана. Нам в органах такие люди край как нужны!

В милиции ему понравилось. Подучившись, пошел в оперативники. А там почти как в разведке…

В ночной засаде в Горловке пуля ударила его в плечо. Пилипчук, истекая кровью, повязал бандита.

— Ну мент, ты и здоров… — удивлялся потом задержанный. — Силища, что у быка.

— А ты, гад, знай, что нас и пулеметом не свалить! — рявкнул Пилипчук. А потом, пряча боль за улыбкой, повернул голову к своему напарнику:

— Козацкому роду нет переводу…

Старшего лейтенанта Пилипчука после ранения перевели в Хмельницкую область, в Старосиняевский  райотдел. Поселился он в селе Новая Синявка, где жили родители жены. Стал строить дом.

У Пилипчуков уже было трое детей. Жили с Галей вроде бы в ладу, но только на первый взгляд.

— Уж больно характер у Бори был прямолинеен и крут, — вспоминает ту пору Галина. — Это Афганистан, видно, отпечаток наложил. Перечить ему не смела. Если он белое назвал черным, то мы в семье должны были считать, что это так. А уж по службе Борис был такой ретивый, что спасу нет. Все в районе знали, что с Пилипчуком «договориться» нельзя. Ему — взятку суют, а он на это кулак. Правдолюбец с буйным характером. Поэтому до старшего лейтенанта только и дослужился…

Борис жену и детей любил. Нам признался, что тогда раздражало в супруге его только одно:

— В церковь Галя бегала каждое воскресенье. Сама Богу молится, а дети в хате одни и дела стоят. Да и я свой единственный выходной хочу, чтобы жена рядом была. Сижу раз в воскресенье дома, жду Галю, а она все не идет. До того меня эта ее религиозная блажь достала, что прямо как наваждение нашло. Решил принести из оружейки гранату и прямо с лимонкой за женой в храм явиться. Так зримо представил, как захожу, выдергиваю чеку, поднимаю гранату на вытянутой руке над головой, чтобы все видели. Как медленно, один за другим убираю пальцы с рычажка. И одним взрывом всех сразу — себя, Галю, этих религиозных фанатиков, что ее с панталыку сбили…

Тогда Борис сдержался. Скрипнула дверь, вошла Галя. Обняла мужа:

— Ну, не хмурься, Солнышко! Не сердись, Боричек, я очень люблю тебя!

Беда случилась 27 июля. Борис пришел с суточного дежурства в полдень. Зашел в дом, поел. Переоделся в спортивный костюм, вышел во двор. День был очень жаркий — плюс тридцать. Малышка Оля спала в укрытой кисеей коляске. Борис подошел к ней. Взялся за ручку, чтобы отвезти коляску в тень. И потерял сознание.

Жена Галина рассказывает о случившемся так:

— Я поняла, что случилось неладное. Борис вцепился в рукоятку так, что посинели кулаки. Потом медленно осел на землю. Я подбежала к нему — он бледный и не дышит. И тогда я закричала…

На крик прибежала соседка Валентина Кравчук. Она фельдшер, приехала на лето к родителям. Валентина послушала сердце — бьется. Руки, как ватные. Дыхание еле слышное. Кравчук нахмурилась:

— Галя, похоже на острое нарушение мозгового кровообращения. Это плохо. У меня отец от инсульта умер…

Примчалась «скорая». Медики сделали какой-то укол, уложили Бориса на носилки. Он был таким тяжелым, что их несли вчетвером. Галя поехала с мужем. В приемном покое районной больницы в Старой Синяве врач пощупал пульс больному, измерил давление. Потом постучал молоточком по коленкам. Они не дернулись.

— Худо дело, — вздохнул доктор. — Сухожильные рефлексы отсутствуют. Сейчас попробуем, чувствует ли он боль.

На глазах Гали в ступню Бориса всадили иголку. Потом укололи ладони. А он даже не дернулся. Словно труп…

— Он умер, доктор? — прошептала Галина.

— Нет. Ваш муж в коме. Если удастся вывести из этого состояния, то выкарабкается. Может быть…

Сослуживцы Пилипчука подняли на ноги всю районную медицину. Привезли к Борису какого-то киевского доцента-невропатолога, который отдыхал в их районе на даче. Достали дорогие импортные лекарства, которые прописал столичный доктор.

На вторые сутки Борису стало чуть лучше. Но в сознание он так и не пришел. Потом пульс вдруг упал до 26 ударов в минуту. Медики решили срочно отправлять больного в Хмельницкий.

До областного города восемьдесят километров. И всю дорогу Галя молилась. Анастезиолог Стельмах, вкалывая больному какие-то лекарства, говорил ей:

— Только не молчите. Надо, чтобы муж постоянно слышал ваш голос. Его держат не медикаменты, а вы. Пока муж слышит вас, он жив. Ваш голос — единственное, что держит его на этом свете…

Бориса привезли в областную больницу живым. Галина не отходила от мужа ни на секунду.

Ночью 31 июля ее уговорили уйти поспать в соседнюю палату. Она сомкнула глаза лишь на час. Вернувшись, увидела лишь пустую койку.

— Где Борис? — спросила она у медсестры.

— Крепитесь…

У Галины потемнело в глазах. Ее увели в ординаторскую, сунули под нос пузырек с нашатырным спиртом. Она услышала, как зазвонил телефон. Из разговора поняла, что звонили из милиции, спрашивали, как дела у Бориса. И как врач ответил:

— Он умер…

Борис лежал под белой простыней. Вернее, лежало только его тело. А сам Борис ощущал себя вне его. Вот так он рассказал об этом потом:

— Я видел себя как бы сверху. Рядом суетились медики, пытаясь вернуть меня к жизни. Я стал удаляться куда-то ввысь. Быстро-быстро. Почувствовал свист в ушах. Земля исчезла. Попал в необычайное место, которое было очень светлым. Мне стало очень хорошо. Увидел широкую золотую лестницу, сияющую в лучах. По обе стороны этой лестницы были золотые перила, вдоль которых на ступенях стояли крылатые ангелы в белых одеждах с золотыми поясами. Волосы у них были белые, лица человеческие, но светящиеся, как молнии, глаза — как два светильника. Ноги и руки блестели, как медные. Вокруг лестницы и под ней стояло такое множество ангелов без крыльев, что я просто не могу передать их числа. Все ангелы пели псалом. Я не знаю, на каком языке они пели, но полностью понимал значение каждого слова. Они славили Бога.

В конце этой лестницы я увидел необычайный свет. Он был яркий, но мягкий, от него исходило тепло, спокойствие, радость и мир. Этот свет наполнил меня таким восторгом, который невозможно передать словами. И оттуда, откуда лился этот прекрасный свет, я услышал: «Сын мой, зайди ко Мне, и Я покажу тебе нечто. Я дам тебе помощь». От огромного числа ангелов отделились двое и стали позади меня по левую и по правую руку. Я не поворачивал головы, не озирался, но у меня было такое ощущение, что я все вижу на 360 градусов вокруг себя.

Я ни у кого не спрашивал, где я, что со мной, что будет дальше. Чувствовал полную уверенность в себе. Я переместился на большую поляну, по которой бегали очень красивые белые кони. Посреди поляны стоял огромный город в виде куба. Увидев его, я стал к нему приближаться. Перемещаясь в пространстве, я не дотрагивался ногами до основания земли, это было как бы скольжение, и по мере приближения к городу мой восторг от увиденного становился все больше. Высокие стены состояли из разноцветных слоев, которые сверкали и переливались в сиянии света. Я видел основание города, устроенное из 12 драгоценных камней этого мира, видел жемчужные ворота, по три на каждой стене. Жемчуга ворот были очень большие. Я не измерял их, но одна жемчужина была больше двух метров, как я оценил.

Я вошел в город и замер от восхищения: он был полностью золотым. Улицы, дома, двери — все из прозрачного, как стекло, золота. Оно было очень чистым, — прежде никогда не видел такого блеска.

Я не спрашивал у ангелов, куда мне дальше идти, знал, куда иду. Было полное ощущение того, что нахожусь у себя дома. Когда я пошел по городу дальше, ближе к центру, то в одном месте увидел большое дерево. На нем висели плоды грушевидной формы размером с литровую банку. Листья напоминали липовые, но были большими, как лист лопуха. Я подошел к дереву, и мне захотелось сорвать один из плодов. Я протянул руку и восторженно изумился: рука была прозрачной. Я был готов сорвать плод, но ангел, который стоял немного позади, преградил мне доступ к плодам. Жестом он показал, что рвать не надо. Для меня было удивительно, что я без всякого сожаления или огорчения отошел от дерева.

Когда я приблизился к самому центру города, то увидел необычайно ясный поток света. Он был настолько приятным, что мой восторг продолжал возрастать, достигнув высшей точки. Мне трудно передать словами это необыкновенное состояние своей души.

В тот момент, когда я увидел центр этого излучения, то опустил голову и почувствовал непреодолимое желание опуститься на колени. Но ангелы поддержали меня, и я услышал голос: «Сын мой, того, что Я показал, для тебя пока достаточно. Ты должен сейчас вернуться назад, чтобы возвестить славу Мою, силу и могущество, чтобы передать то, что ты увидел и услышал». Я понял, что со мной говорит Господь, и стал просить Его: «Господи, я не хочу обратно!», — на что Господь мне ответил: «У тебя есть жена и трое детей. Ты должен вернуться к ним, потому что тебе еще не время быть здесь». Тогда я снова взмолился: «Господи, я не хочу назад. Позволь мне остаться с Тобой!». Но Господь сказал мне: «Сын мой, будь кроток и воздержан, не ропщи, возвращайся назад!» Ты должен рассказать о Моей славе».

В мгновение ока я переместился в пространстве на такое расстояние, что увидел Землю, больницу, каталку и жену с санитаркой за железной дверью. Когда увидел все это, то почувствовал толчок и резко опустился в свое тело. Тут же я ощутил огромную силу, которая выбила двери, каталку с телом выкатило из помещения морга. После этого верхняя часть моего тела приподнялась, простыня спала. Потом я встал и пошел…

Возвращение.

Борис шел по коридору. Галина, оправившись от испуга, схватила простыню и бросилась за ним.

— Мне вдруг стало неловко, что Борис совсем голый, — сказала она нам потом.

Борис вернулся в свою палату. И приказал жене:

— Звони в райотдел. Пусть срочно пришлют машину. Мы едем домой…

Галина позвонила. Путаясь, попросила прислать машину и одежду.

На том конце провода сказали:

— Высылаем. Ждите!

Прислали две. Одну — легковую — за ней. Вторую — грузовую — за Борисом.

Пилипчук удивился, увидев милицейскую форму. Водитель «Волги» поразился еще больше, увидев Бориса.

— Так ты живой? — покрылся потом шофер. — А меня послали за трупом. Приказали, чтоб в форме в гроб положить. Как офицера и ветерана Афганистана…

Борис сел в легковушку рядом с женой. Всю дорогу молчали. По пути их увидел знакомый гаишник. Побледнел, потом вскочил в свою машину и догнал еще раз.

Потом сержант дорожной службы подъехал к райотделу, подошел к начальнику. Достал из кобуры пистолет:

— Все! Больше не могу! Крыша поехала от жары. Покойный старший лейтенант Пилипчук дважды живым привиделся…

Подполковник Василий Олейник вместе с двумя замами сел в машину. К дому Пилипчука домчались мигом. И увидели, что гаишнику не привиделось. Пилипчук стоял живой и здоровый: — Василь Васильич, хлопцы, проходите в хату!

Майор Юрий Загорский, друг Пилипчука, пришел в себя первым:

— Борька, а мы тебе уже на венки и гроб собирали…

На следующий день Пилипчук вышел на службу. Начальник встретил его сдержанно:

— Ты, Борис, езжай в госпиталь УВД. Пройди комиссию, пусть дадут заключение о здоровье. По комиссиям Пилипчука футболили два с половиной месяца. Доктора поразились — от инсульта не осталось следов. Исчезли камни в почках. Даже тот осколок в ноге тоже исчез! Пилипчука признали годным к службе в органах МВД. Он вернулся в райотдел, стал работать оперативным дежурным. Потом вдруг, не дослужив нескольких месяцев до пенсии, уволился.

Сослуживцам свое решение объяснил так:

— После того, что я пережил, все земное не имеет значения. Я должен рассказать людям о величии Бога.

Перемены.

Друзья не узнавали прежнего Бориса. Он бросил курить, пить. От прежнего крутого супермена-разведчика осталось разве только накачанное тело. Характер стал мягким, добрым ко всем и ко всему, что вокруг. Жена Галя привыкала к новому Борису долго. Седая от переживаний, вечером она забивалась в угол кровати и боялась прикоснуться к мужу.

— Конечно, я была рада, что он живой, — призналась она нам позже. — Но все равно было страшно. Ходила, как чумная. Дошло до того, что с сахарницей зашла в хлев и высыпала песок в пойло. А по ночам было просто ужасно. Лежу и думаю,что рядом оживший покойник…

Однажды утром Борис сказал жене:

— Я расскажу тебе первой, что я видел после смерти.

Галина замерла. И тогда Борис рассказал ей все. Она улыбнулась:

— Вот, ты не хотел возвращаться ко мне и детям. А говоришь, что любишь…

— Ты не понимаешь. Придет момент, и ты испытаешь то же самое у престола Господня. Смерти нет, есть переход из земной жизни в вечность. А сейчас слушай. Это Бог просил передать лично для тебя. Чтобы ты мне поверила…

И он ответил ей на те вопросы, которые были у нее в душе всегда, но она не задавала никому. Потом сказал, что их сын Анатолий, страдавший с детства ногами, поправится. И что у них будет еще один ребенок. Сынок, благословение Господа.

Игорек родился в точно названный Борисом срок.

И тогда Галина окончательно ему поверила.

С сайта  http://www.inpearls.ru/

Эта запись была опубликована в рубрике ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БЫТИЯ БОГА, РАССКАЗЫ, СВИДЕТЕЛЬСТВА и отмечена метками . Добавить в закладки ссылку.

Комментирование закрыто.